Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Ellenai

Марина Цветаева и Гуго Гупперт

pic1.jpg

Гуго Гупперт

ДЕВИЧЕСКАЯ МОГИЛА

Никому я не открою,
А тебя на свете – нет,
Как сроднился я с тобою
Зá семь юношеских лет.

Ну и годы! – Семь – не мене! –
Илиад и Одиссей.
И мгновенье за мгновеньем
Был я твой – душою всей.

Но пока от дома к дому
Я шагал, тобою полн,
Год седьмой ушел к шестому,
А любимая – под холм.

Почему ты так спешила?
Почему так медлил я?
Почему ты мне светилом
Мнилась, бренная моя?

И осталось мне, под хвойный
Шум – нашептывать холму,
Как томился твой, спокойный,
Друг – по сердцу твоему!

(Пер. М. Цветаевой)

«Mädchengrab T.W.P» (в переводе Цветаевой – «Девическая могила») – стихотворение Гуго Гупперта (1902–1982), австрийского поэта, переводчика, эссеиста, критика. Это одно из новых имен в летописи жизни и творчества М. Цветаевой. До недавних пор автор стихотворения был русскоязычному читателю не известен, в семитомном собрании сочинений Цветаевой (М.: Эллис Лак, 1994–1995) перевод снабжен сноской: «Стихи неустановленного поэта». Честь открытия авторства этого стихотворения принадлежит Е.Б. Коркиной и О.А. Пироговой: первая предположила, что его автором может быть именно «некий Губерт», о знакомстве с которым Цветаева упоминала в рабочей тетради 27 мая 1941 года, незадолго до выполненного ею перевода; вторая нашла информацию о нем на немецких сайтах. Это открытие легло в основу публикации, посвященной цветаевскому переводу и самому Гуго Гупперту, с которой вы можете ознакомиться в книге «Марина Цветаева. В лучах рабочей лампы. Собрание поэтических переводов / сост. Е.Б. Коркина. – М.: Бослен: Институт перевода, 2019).

Вкратце о персоналии: Гуго Гупперт родился в Силезии в г. Билице (ныне Бельско-Бяла, Польша), в семье чиновника. С юных лет увлекся марксизмом. В 1921 году уехал в Вену изучать общественно-политические науки; вступил в Австрийскую компартию. Жил также в Париже, изучал социологию в Сорбонне. Во время июльских беспорядков 1927 года в Вене был арестован, после освобождения уехал в Москву как политэмигрант. Был дважды женат; первая жена его, Эмилия Гупперт (урожд. Артбауэр), скончалась очень молодой; с этой утратой, по всей видимости, и связано стихотворение Гупперта, переведенное Цветаевой.

В Москве Гупперт познакомился и подружился с Маяковским, чьим главнейшим переводчиком на немецкий язык стал впоследствии. Встреча с Маяковским вдохновила Гупперта на собственные опыты в поэзии. Первая его поэтическая книга «Vaterland» («Отчизна») вышла в 1940 году в Киеве, годом позже в Москве вышла вторая – «Jahreszeiten» («Времена года»). Скорее всего, эту книгу он Цветаевой подарил: именно оттуда взято переведенное ею стихотворение.

Во время войны Гуго Гупперт служил в Политуправлении Красной армии. В 1944 году был личным секретарем И. Эренбурга. Принимал участие в освобождении Румынии, Венгрии, Словакии и, наконец, Вены, где и остался после окончания войны, но жизнь еще не раз возвращала его в СССР.

Гуго Гупперт много и плодотворно поработал в литературе: у него вышло десять книг лирики и столько же прозы. В 1964 году он был удостоен премии им. Г. Гейне (ГДР), в 1967-м – Национальной премии ГДР, в том же году за переводы советской литературы награжден орденом «Знак Почета».

Источник: https://www.facebook.com/tsvetaevamuseum/posts/2011206115694018
Ellenai

Ариадна Эфрон и Ада Федерольф

ada04.jpg


22 февраля 1949 года была арестована, а затем приговорена к пожизненной ссылке в Сибирь дочь Сергея Эфрона и Марины Цветаевой Ариадна Эфрон. Это был второй ее арест. После первого, в 1939-м, ее приговорили к 8 годам исправительно-трудовых лагерей – наказание она отбывала на северном лесоповале.

28 лет провели вместе две женщины с удивительно схожей судьбой – Ариадна Эфрон и Ада Федерольф. Они обе жили за границей и вернулись в Москву, где были арестованы и приговорены по 58-й статье ("Подозрение в шпионаже") к 8 годам лагерей. Обе были осуждены повторно и отправлены в пожизненную ссылку в Туруханск. А вернувшись в Москву, вместе построили домик в Тарусе, который стал последним пристанищем Ариадны. И до самого последнего дня рядом с нею была верная Ада, которая после смерти подруги напишет книгу воспоминаний "Рядом с Алей". Это главный источник сведений о туруханском периоде жизни дочери Марины Цветаевой.

Collapse )
Ellenai

Переписка Ариадны Эфрон с Сельмой Лагерлёф

Публикация Елены Коркиной

detailed_picture.jpg

Вечером 14 марта 1930 года в парижском пригороде Мёдон русская девушка семнадцати лет пишет письмо прославленной писательнице. Девушку зовут Ариадна Эфрон, она дочь Марины Цветаевой, и это пока все, что можно о ней сказать. Имя писательницы — Сельма Лагерлёф, она мировая знаменитость, первая из женщин удостоенная Нобелевской премии по литературе в 1909 году, и национальная гордость своей родины — Швеции.

Адреса ее девушка не знает и письмо свое пишет «на деревню дедушке», в данном случае — бабушке, памятуя возраст писательницы: в 1930 году ей идет семьдесят второй год.

Поводом к письму и его целью была благодарность за книги Сельмы Лагерлёф, осветившие детство и юность Ариадны. В 1919 году в Москве в день своего семилетия она получила в подарок от матери двухтомное издание книги «Чудесное путешествие мальчика по Швеции». А ее отрочество и юность захватила своим бурным потоком «Сага о Йосте Берлинге». Ей и посвящена основная часть письма. Прибавлю, что любовь к этой книге Ариадна Эфрон пронесла до конца жизни. Упоминается в письме еще одна книга Сельмы Лагерлёф — «Пушинка и другие рассказы», вышедшая в Стокгольме в 1921 году, но упоминается она лишь потому, что герой «Пушинки» пересказывает часть мифа о Тезее, связанную с Ариадной.

Цель письма — благодарность, но невозможность ее точно и убедительно выразить останавливает перо. «Как выразить?.. Как передать?.. Как высказать?.. Как мне благодарить Вас?..» Итогом этих остановок и «мук слова» стали заключительные строки письма, когда ей удалось передать свои чувства точно и небанально.

Collapse )
Ellenai

Цветаевская конференция. Видеодоклады. Часть 3

Часть 1
Часть 2

Башкирова Инна Георгиевна (литературовед, г. Иркутск), Войтехович Роман Сергеевич (лектор, Тартуский университет). Марина Цветаева о Сергее Прокофьеве: 1927–1941



Барышникова Татьяна Евгеньевна (доктор филологии, Латвийский университет), Хачатурян Маринэ Михайловна (магистр филологии, Латвийский университет). Советская действительность глазами иностранца: образ СССР в дневниках Георгия Эфрона

Ellenai

Как Цветаева в 1941 году рокфором и камамбером объедалась

Фейк от YouTube-канала "День ТВ"

Продолжаем вручать премию "Гражданин соврамши". Получает ее на этот раз YouTube-канал "День ТВ", регулярно разоблачающий либеральные мифы о тяжелой жизни в сталинском СССР, в частности о жизни писателей. Ведущие Николай Сапелкин и Андрей Фурсов уже рассказали нам, как замечательно жилось при Сталине Мандельштаму, Пастернаку, Платонову. Теперь очередь дошла до Цветаевой: https://www.youtube.com/watch?v=409vyh1UbD0

Николай Сапелкин: Часто плачут о Марине Цветаевой. Она де вернулась в Советский Союз, не была членом Союза писаталей, поэтому книг ее издавали крайне мало, печатали в журналах и газетах редко, но она зарабатывала на гонорарах... Смотрите, только за полгода, с января по июнь 1940 г. она заработала переводами и редактурой 3840 рублей. Получается в среднем 800 рублей в месяц. Снова в пять раз больше, чем рабочий... И что она пишет в своих заметках? "Едим мы хорошо. В Москве абсолютно все есть". Это она писала весной 41-го года. "В столичных магазинах можно купить рокфор, камамбер... крабы, свежая стерлядь, буженина, здесь есть дивное копчёное сало" — бекон, которое так ей полюбилось за границей. Поэтому говорить о том, что эти люди бедствовали...

Пришлось обратиться за помощью к Гуглу, чтобы найти источник этого нового слова в цветаеведении.

Сергей Беляков. Красивая жизнь

На фоне Погодина, Вишневского, Евгения Петрова вернувшаяся в Советский Союза Марина Цветаева казалась очень бедной. Она не состояла в Союзе писателей. Только в начале 1941-го Цветаеву «провели в группком» Гослитиздата. Ее стихи практически не печатали, и Марина Ивановна жила переводами. По подсчетам Цветаевой, с 15 января по 15 июня 1940 года она заработала переводами и редактурой 3840 рублей. Получается в среднем 768 рублей в месяц. Это в три раза больше среднего заработка в медицине, в два с лишним больше зарплаты квалифицированного рабочего (но не стахановца). Цветаева могла бы заработать намного больше, если бы относилась к переводам не так ответственно: «Меня заваливают работой, но так как на каждое четверостишие — будь то Бодлэр или Франко — у меня минимум четыре варианта, то в день я делаю не больше 20 строк (т.е. 80 черновых), тогда как другие переводчики (честное слово!) делают по 200, а то и по 400 строк чистовика (курсив Цветаевой. — С.Б.)», — писала она. (Письмо к А.С. Эфрон от 16 мая 1941 г.) Получается, что их заработок был от 7000 до 14 000 в месяц и даже больше. (...)

С разнообразными гастрономическими удовольствиями в Москве было гораздо лучше, чем с одеждой. «Едим хорошо, в Москве абсолютно все есть…», — писала Цветаева весной 1941-го. (Письмо к А.С. Эфрон от 22 марта 1941 г.) В столичных магазинах предвоенной Москвы можно было купить даже рокфор, камамбер и лимбургский сыр, не говоря уж о крабах, о свежей стерляди, о копченой севрюге, о буженине, о колбасах, о «дивном копченом сале», которое Цветаева называла «бэкон». Правда, стоили деликатесы очень дорого. Они были по карману немногим, так же как и столичные рестораны. Скажем, в «Национале» обед из четырех блюд стоил не меньше 13 рублей, ужин из трех блюд – не меньше 11 рублей. В то же время немногочисленные рестораны не пустовали.

О каких же деликатесах писала Цветаева весной 1941 года? В это время она собирала посылку своей дочери Ариадне Эфрон, находившейся в лагере в Коми АССР.

"У меня для тебя — 8 кило сахару (4 — песку, 4 — грызóмого), теперь буду собирать бэкон (дивное копч<еное> сало)".
(Из письма к А.С. Эфрон от 8 апреля 1941 г.)

12 апреля она сообщает дочери: "Аля, я деятельно занялась твоим продовольствием, сахар и какао уже есть, теперь ударю по бэкону и сыру — какому-нибудь самому твердокаменному. Пришлю мешочек сушеной моркови, осенью сушила по всем радиаторам, можно заваривать кипятком, все-таки овощ. Жаль, хотя более чем естественно, что не ешь чеснока, — у меня его на авось было запасено целое кило. Верное и менее противное средство — сырая картошка, имей в виду. Так же действенна, как лимон, это я знаю наверное".

А вот как выглядит подлинная, а не фейковая цитата из письма от 22 марта 1941 г.:

"Едим хорошо, в Москве абсолютно всё есть, но наша семья — котлетная, и если день не было котлет (московских, полтинник — штука), Мур ворчит, что я кормлю его гадостями".

Вывод: читайте Цветаеву и не слушайте умников с "ДеньТВ".
Ellenai

Дмитрий Святополк-Мирский

d_p_mirsky.jpg

130 лет назад, 9 сентября 1890 года в имении Гиёвка (ныне — в черте города Люботина Харьковской области) родился выдающийся русский литературовед-энциклопедист, известный как «красный князь» Мирский (Дмитрий Петрович Святополк-Мирский, 1890-1939). Его уникальная судьба достойна особого описания.

Collapse )