Ellenai (e11enai) wrote,
Ellenai
e11enai

Categories:

Мемуары Серова


Иван Серов. Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти. / Редактор А. Хинштейн. — М., Олма Медиа Групп — Просвещение, 2016. — 704 с.

После Судоплатова еще один матёрый сталинский опричник заговорил.
Появлению в печати серовских мемуаров предшествовала целая детективная история.


В феврале 1971 года Юрий Андропов отправил в ЦК КПСС совсекретную записку, в которой сообщил, что его предшественник, бывший председатель КГБ генерал Иван Серов, «в течение последних 2 лет занят написанием воспоминаний о своей политической и государственной деятельности». Уникальный архив Серова нашли лишь недавно — в домашнем тайнике. Наш обозреватель, депутат Госдумы Александр Хинштейн досконально изучил эти документы. И подготовил к печати книгу «Записки из чемодана».

Ни в Кремле, ни тем более на Лубянке отнюдь не были заинтересованы в появлении мемуаров Серова: его нелюбовь с тогдашними вождями являлась взаимной. В 1963 году, в результате хорошо спланированной провокации, Серов был снят с поста начальника ГРУ, лишен звезды Героя Союза, полученной за взятие Берлина, понижен на 3 звания, исключен из партии. Записки должны были стать своего рода ответом его гонителям. Кроме того, будучи ключевой фигурой советских спецслужб 1930–1960-х годов, свидетелем и участником множества исторических событий, генерал хотел рассказать хотя бы о некоторых из них.

В это трудно поверить, но бывшие подчиненные так и не смогли заполучить черновики серовских мемуаров. Работу над ними старый чекист вел в условиях конспирации, долгое время не доверяясь даже жене. Он прятал бумаги настолько профессионально, что даже после его смерти в 1990 году их местонахождение осталось тайной.

Эту тайну удалось раскрыть только сейчас, в лучших традициях шпионского жанра. Несколько лет назад, при ремонте гаража на старой даче Серова в Архангельском, его внучка неожиданно наткнулась на тайник в стене. В нем лежали два старых чемодана, набитых рукописями и различными документами. Это и был знаменитый архив Серова.

Ничего подобного в отечественной истории прежде не было. Записки и мемуары Ивана Серова охватывают весь период его службы в органах безопасности и военной разведки. С небывалой откровенностью и дневниковой скрупулезностью он описывает многое из того, чему явился свидетелем и участником.




Придя в НКВД в 1939 году по армейскому набору, Серов сделал головокружительную карьеру. Уже к началу войны он замнаркома госбезопасности, потом — замнаркома (министра) внутренних дел. В годы войны выполнял важнейшие задания Сталина и Берии, организовывал диверсионные отряды, боролся с бандами на Кавказе и Прибалтике, лично арестовывал верхушку антисоветского польского правительства в изгнании.

Именно Серов руководил и депортацией народов, объявленных Сталиным вражескими. Но он же с первыми частями входил в Берлин, лично обнаружил трупы Гитлера и Геббельса, а затем принимал участие в церемонии подписания капитуляции. Серов — единственный из всех руководителей НКВД, кто не только регулярно бывал на переднем крае, но и лично поднимал солдат в атаку. Его всегда посылали туда, где трудней.

Вплоть до 1947 года Серов оставался уполномоченным НКВД-МВД в Берлине, где среди прочего занимался восстановлением производства стратегических ракет и поиском немецких секретных ученых.

В 1953-м он в числе немногих заместителей Берии привлекается Хрущевым к операции по аресту своего министра — сказалось давнее, еще с Украины, знакомство. Именно Серов по протекции Хрущева станет первым в истории председателем КГБ, а затем возглавит военную разведку — ГРУ.

Трудно даже себе представить число секретов и тайн, к которым был допущен Серов. Достаточно сказать, что даже обстоятельства собственной отставки генерал излагает совершенно отлично от общепринятой канонической версии. По утверждению Серова, агент ЦРУ и МИ-6 внутри военной разведки полковник Пеньковский, в близости с которым был уличен начальник ГРУ, в действительности являлся агентом КГБ, подставленным западным спецслужбам с целью дезинформации.

Эта и множество других исторических сенсаций содержатся в архиве Серова. Почти два года Александр Хинштейн занимался разбором и изучением генеральского архива. Результатом его работы стала подготовленная к печати книга воспоминаний Ивана Серова, которую он снабдил примечаниями и пояснениями, восстанавливающими канву и логику событий.


http://stringer-news.com/publication.mhtml?Part=50&PubID=39992





Своим мнением о новой книге поделился историк Никита Петров, автор книги  "Первый председатель КГБ Иван Серов" (2005). Беседу вел Семен Шешенин. http://urokiistorii.ru/node/53398

Публикация мемуаров первого председателя КГБ Ивана Серова стала сенсацией для многих, но не для Никиты Петрова, который был уверен в их существовании задолго до их таинственного появления из стены семейного гаража. О неожиданных откровениях, умолчаниях и многом другом - читайте в нашем интервью с историком.

– Какие у вас общие впечатления от этой книги?


– Я, во-первых, рад, что такая книга была опубликована; во-вторых, впечатление у меня самое благоприятное, потому что она всей фактурой и всем нарративом подтверждает то, что у меня было сказано о Серове в моей книжке «Первый председатель КГБ». Всегда приятно, когда герой твоей книги заговорил сам и подтвердил всё тобой написанное.

Понятно, что я свою книгу строил на исследовании архивных документов, понятно, что архивные документы не дают той степени выпуклости характера и мотиваций, которые могут быть в мемуарном жанре, но, если говорить серьезно, то даже архивные документы, которыми я оперировал (а их было очень много), тоже содержали то, что называется «личные материалы». Например, многочисленные обращения Серова в ЦК КПСС, когда он пытался объясниться по своему делу 1963-го года, считая себя несправедливо обиженным. Эти документы во многом почти полностью соответствуют тому, что он писал в мемуарах, – по сути, это тоже были документы личного свойства, поэтому я не могу сказать, что я только на сухих государственных архивных источниках построил своё повествование о жизни и деятельности Серова.

И вот теперь, когда главный герой книги заговорил своим голосом, он, конечно же, подтвердил практически всё о нём написанное, хотя и умолчал о многих фактах.

– О чём умалчивает Серов в своих мемуарах?

– Конечно, он в несколько смягченном свете представил историю дела Федосеева, он практически ничего не пишет о расправе над поляками в 1940-м году. У него интересный, я бы сказал, намёк на Катынское дело. Он впрямую не пишет, как это произошло, потому что прекрасно понимает, что во всяком случае к этому делу он имел отношение.

Мы прекрасно понимаем, что Серов сделал необходимые намёки на то, что Катынский расстрел – дело рук НКВД, но! Он с удовольствием пишет о том, в каком неудобном положении оказывались его главные недруги, в том числе Богдан Кобулов, один из влиятельных «бериевцев», потому что Серов знал о том, что именно Кобулов принимал решение – он один из членов «тройки». Серов не пишет в этой связи о Меркулове, но именно тему Кобулова он педалирует и всегда с каким-то даже нескрываемым злорадством упоминает об этом.

Тут довольно интересный психологический момент: Серов придумал, что есть виновные в этом деле, а он – ну, может быть, один из тех, кто имеет отношение к этому делу, но об этом писать не стоит. Так что он здесь ушел за такую формулу, что есть главные виновные, в конце концов, кто я такой.

– Впервые в книге появляется выражение «собаке – собачья смерть» на 25-й странице применительно к Ежову. Серов так же отбрасывает всякую объективность, когда речь заходит об Абакумове. При том, что в целом книга написана отнюдь не эмоционально. Как вам кажется, с чем это связано, почему он так сдержанно говорит о фигуре Сталина и Хрущёва и так несдержанно о своих коллегах?

– У него есть достаточно критических ноток и в отношении Сталина и Хрущёва, но, разумеется, отыгрывается он, главным образом, на Абакумове, на своем главном недруге, на том, кто ему попортил очень много крови.

Сталин, когда развивался этот конфликт Серов–Абакумов, играл довольно хитрую роль верховного арбитра, который над схваткой, которому интересно, в конце концов, кто кого, но тем не менее Сталин не давал этому конфликту развиться уже в окончательную сшибку, он разводил стороны. Сталину нравилась ситуация, когда соперничают генералы из разных ветвей спецслужб, и в этой обстановке ему легче было работать: каждый рассказывает о каждом. В таком случае полнота информации о том, что происходит в ведомствах, у него гораздо больше, нежели если бы они были все заодно. Это довольно, я бы сказал, типичная и понятная сталинская тактика.

Серов нейтрально или почти нейтрально пишет о Берии, но не выставляет его как героя. Он пишет критически и о Хрущёве. Он пишет, между прочим, также критически и о Сталине: понимая, что Сталин – чудовище, он, конечно, не доходит до этих выражений. Но Абакумова он ненавидит искренне, потому что Абакумов в принципе такой же, как он, Серов, только что образования не имеет. И их человеческая сшибка происходит почти на биологическом уровне: один – дородный детина, и он, Серов, – довольно миниатюрный мужчина, но с высшим образованием, а тот – необразованная дубина стоеросовая, но удачливый в оперативных делах, удачливый в карьерном смысле, и почти догоняет Серова по званию, в конце концов, в 1943 году, они сравниваются: и тот, и другой – комиссары государственной безопасности второго ранга, а это довольно высокий чин. Иными словами, они конкуренты.

И когда мы анализируем эту личную неприязнь, мы понимаем, что она базируется еще и на определенных служебных принципах: на самом деле, в этой системе, где работает Серов, там так принято, там, не утопив своего сослуживца или коллегу, нельзя выдвинуться выше.

– Некоторое лукавство в этой кажущейся естественной коллизии, мне кажется, состоит в том, что Серов прекрасно понимал, что некоторая часть его работы – конфликтовать с начальством и коллегами, с одной стороны. С другой стороны, это искажение, например, влияет на то, как он говорит о том, кто повинен в «чистках» 1937–1938 годов: у него получается, что кругом виноват Ежов.

– Здесь нужно чётко сказать: во всём, что касается «чисток» 1937–1938 годов, мы можем даже не прислушиваться к тому, что сказал Серов, по той простой причине, что он в это время в НКВД не работал. И всё его впечатление от «чисток» 1937–1938 года – это отражённый свет, это то, что он услышал, когда уже стал работать с начала 1939 года в НКВД.

Он ведь честно описывает, что у него сначала был негативизм к этой работе, он и не хотел на неё идти, но он понимал, что отказаться от неё нельзя, потому что, скажем так, имидж «органов» был таков, что если ты себя им противопоставишь, то тебе будет плохо. Это у него было уже, что называется, в крови, в генетике.

– Вы считаете, что это искренний момент про нежелание работать в НКВД?

– Думаю, да. Я в это верю, потому что он, избрав карьеру военного, вдруг попал в совершенно незнакомую среду с совершенно незнакомыми и непонятными перспективами. Он ведь знал, что в армии были репрессии, хотя ему посчастливилось в это время учиться. Он прекрасно понимал, что в этой организации время от времени персонал расстреливают. Он видел репрессии в армии (он не мог их не видеть), он видел репрессии в стране. Когда его позвали туда на работу, у него первая мысль была, что ничего хорошего ему это не сулит, потому что вот тех, вместо кого его послали работать, их наверняка уже всех арестовали, это он прекрасно понимал. Может, он не знал, что их расстреляли, но он понимал, что он попадает туда, где опять же время от времени может повториться всё то же самое. Если оно идёт вообще по всей стране, если оно есть и в армии, то всё это репрессивное хозяйство? Возглавлять? Тем более опасно. Тем более, в конце концов, как коммунист и как человек, который понимает, что отказаться напрямую он не может, он туда пошёл. Первоначально ведь он работал в милиции.

(Окончание следует.)

Tags: И.А. Серов, история СССР, история спецслужб, книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments