Ellenai (e11enai) wrote,
Ellenai
e11enai

Categories:

Мицкевич в переводе Марины Цветаевой

В конце 1940 года Марина Цветаева перевела два стихотворения Адама Мицкевича — "Ода к молодости" и "Романтика" — для готовившегося в Гослитиздате "Избранного" польского поэта. Переводы Цветаевой редакция отвергла, и в книгу, изданную в 1943 г., они не вошли.

Перевод "Романтики", сохранившийся в архиве Цветаевой в РГАЛИ, недавно был опубликован Е.Б. Коркиной на сайте московского Дома-музея Цветаевой вместе со стенограммой обсуждения переводов Мицкевича в Гослитиздате: http://www.dommuseum.ru/?m=archbub

Из послесловия Е.Б. Коркиной:

«Оду к молодости» А. Мицкевича в переводе М. Цветаевой, несмотря на многократно предпринимаемые поиски, обнаружить так и не удалось.

К концу 1940 г., во время работы над переводами стихотворений Ивана Франко, Цветаева стала использовать для черновиков тонкие школьные тетради в двенадцать листов, жалея на эту работу свою последнюю парижскую тетрадь. Ни одной из таких тетрадей в архиве Цветаевой не сохранилось, по-видимому, все они были оставлены в комнате на Покровском бульваре и за время войны пропали.

От этого перевода сохранилась только запись 4 декабря 1940 г.:

«После Франко была Ода к молодости Мицкевича — общее место с темпераментом — за исключением одного не-общего, но зато в природе не существующего: «Видишь гада (вариант: моллюска), охотящегося за своими же (меньши́ми) братьями…» Это на поверхности моря-то! (Ибо Мицкевич указывает — с неба). И что это за моллюск-охотник? Устрица? — Гм…

Дали еще одного Мицкевича: «Романтичность» — оцените это тичность — почему бы не: — Симпатичность? Эгоистичность? и т.д. — испорченная тема: девушка, говорящая на́-людях с мертвым любимым. Гретхен… Офелия… (такая девушка, etwas irr
[немного помешанная. — нем.] …) Ну, ладно.

А пока — польский текст будет завтра — немножко моего многострадального Бодлэра».

Второй перевод Цветаевой уцелел по счастливой случайности. В гостях у Е.Б. и Е.Е. Тагеров Цветаева забыла черновую тетрадку, в которой 7 декабря начала работу над переводом этой баллады. Тетрадка так и осталась у Тагеров, и теперь хранится в РГАЛИ в составе их личного фонда.



Прежде чем познакомиться с переводом Цветаевой, нужно сказать немного о самой балладе Мицкевича. Это программное стихотворение было написано 23-летним поэтом в 1821 году и открывало первый сборник его стихов — "Баллады и романсы". Цветаева иронизирует над названием "Романтичность", но польское Romantyczność во времена Мицкевича звучало совсем не так, как оно звучит ныне по-русски. "Романтичность" (чаще переводят": "Романтика", "Романтизм") — это новый художественный метод, родившийся из противопоставления классицизму. Романтики отдавали предпочтение живому чувству, интуиции перед точным научным знанием, отсюда их интерес к народным легендам, сказкам, поверьям. Кумиром романтиков был Шекспир, и именно цитатой из шекспировского "Гамлета" открывается стихотворение Мицкевича: "Мне кажется, его я вижу", — говорит принц датский о своем мертвом отце. — "Где, принц?" — "В очах души моей, Горацио".

В стихотворении Мицкевича есть переклички как с "Гамлетом", так и с "культовой" романтической балладой Бюргера "Ленора" (явление мертвого жениха). Действие происходит на городской улице. Поэт видит обезумевшую от горя девушку, местечковую Офелию, которая среди бела дня беседует с призраком своего умершего возлюбленного Яся. Возле девушки собирается толпа. Люди, охваченные суеверным трепетом, высказывают предположение, что душа Яся и правда бродит где-то поблизости, и начинают читать молитвы. Тут появляется ученый со стеклышком в глазу и высмеивает суеверия толпы, объясняя, что никаких духов не существует, а девушка просто бредит. Но поэт принимает сторону толпы, а не ученого, считая, что верования простого народа ближе к природе, чем сухой рационализм человека Просвещения.

Прообразом ученого послужил математик Ян Снядецкий, профессор Виленского университета, а само стихотворение представляет собой полемику с его статьей, напечатанной в январе 1819 года в журнале "Дзенник Виленьски", где Снядецкий выступал против романтизма.

Вот оригинальный текст баллады Мицкевича и подстрочный перевод.



Адам Мицкевич. С пастели В. Ваньковича. 1823.

ROMANTYCZNOŚĆ

Methinks I see...
— Where?...
— In my mind’s eyes.

Shakespeare.

Zdaje mi się, że widzę... Gdzie?
Przed oczyma duszy mojej.


Słuchaj, dzieweczko!
— Ona nie słucha. —
To dzień biały! to miasteczko!
Przy tobie niema żywego ducha:
Co tam wkoło siebie chwytasz?
Kogo wołasz, z kim się witasz?
— Ona nie słucha. —

To jak martwa opoka
Nie zwróci w stronę oka,
To strzela wkoło oczyma,
To się łzami zaleje,
Coś niby chwyta, coś niby trzyma,
Rozpłacze się i zaśmieje.

— »Tyżeś to w nocy? to ty, Jasieńku!
Ach! i po śmierci kocha!
Tutaj, tutaj, pomaleńku,
Czasem usłyszy macocha!...

— »Niech sobie słyszy... już niema ciebie,
Już po twoim pogrzebie!

»Ty już umarłeś? Ach! ja się boję!...
Czego się boję mego Jasieńka?
Ach, to on! lica twoje, oczki twoje!
Twoja biała sukienka!

»I sam ty biały jak chusta,
Zimny... jakie zimne dłonie!
Tutaj połóż, tu na łonie,
Przyciśnij mnie, do ust usta...

»Ach, jak tam zimno musi być w grobie!
Umarłeś, tak, dwa lata!
Weź mię, ja umrę przy tobie,
Nie lubię świata.

»Źle mnie w złych ludzi tłumie:
Płaczę, a oni szydzą:
Mówię, nikt nie rozumie;
Widzę, oni nie widzą!

»Śród dnia przyjdź kiedy... to może we śnie?
Nie, nie... trzymam ciebie w ręku.
Gdzie znikasz, gdzie, mój Jasieńku?
Jeszcze wcześnie, jeszcze wcześnie!

»Mój Boże! kur się odzywa,
Zorza błyska w okienku.
Gdzie znikłeś! ach! stój, Jasieńku!
Ja nieszczęśliwa!« —

Tak się dziewczyna z kochankiem pieści,
Bieży za nim, krzyczy, pada;
Na ten upadek, na głos boleści,
Skupia się ludzi gromada.

»Mówcie pacierze! — krzyczy prostota —
Tu jego dusza być musi,
Jasio być musi przy swej Karusi,
On ją kochał za żywota!«

I ja to słyszę, i ja tak wierzę,
Płaczę, i mówię pacierze.

— »Słuchaj, dzieweczko! — krzyknie śród zgiełku
Starzec, i na lud zawoła:
Ufajcie memu oku i szkiełku,
Nic tu nie widzę dokoła.

»Duchy karczemnej tworem gawiedzi,
W głupstwa wywarzone kuźni;
Dziewczyna duby smalone bredzi,
A gmin rozumowi bluźni«.

— »Dziewczyna czuje, — odpowiadam skromnie,
A gawiedź wierzy głęboko:
Czucie i wiara silniej mówi do mnie,
Niż mędrca szkiełko i oko.

»Martwe znasz prawdy, nieznane dla ludu,

Widzisz świat w proszku, w każdej gwiazd iskierce;
Nie znasz prawd żywych, nie obaczysz cudu!

Miej serce i patrzaj w serce!«

РОМАНТИЗМ

Methinks I see...
— Where?...
— In my mind’s eyes.

Shakespeare.

Мне кажется, я вижу... Где?
В очах души моей.


Послушай, девушка!
— Она не слушает. —
Это день белый! Это местечко!
Рядом с тобой ни живой души:
Что ты там, возле себя, хватаешь?
Кого зовешь, с кем здороваешься?
— Она не слушает. —

То как каменная глыба,
Не обернет взгляда,
То стреляет по сторонам глазами,
То слезами зальется,
Будто что-то хватает, что-то держит,
Расплачется и засмеется.

— «Ты ль это в ночи? Это ты, Ясенько!
Ах! И после смерти он любит!
Сюда, сюда, потихоньку,
Не то услышит мачеха!..

— «Пусть себе слышит... уж нету тебя,
Уж тебя похоронили!

«Ты уже умер? Ах, я боюсь!..
Зачем я боюсь моего Ясеньки?
Ах, это он! Лик твой, глаза твои!
Твое белое платье!

«И сам ты белый как полотно,
Холодный... как холодны ладони!
Сюда положи, сюда, на грудь,
Прижми меня, уста к устам...

«Ах, как холодно должно быть в могиле!
Ты умер, да, два года!
Забери меня, я умру с тобой,
Не люб мне свет.

«Плохо мне среди злых людей:
Я плачу, а они насмехаются,
Говорю — никто не понимает,
Вижу — они не видят!

«Среди дня приди, когда... Может, то сон?
Нет, нет... я держу тебя в руках.
Куда исчезаешь, куда, мой Ясенько?
Еще рано, еще рано!

«О Боже! Петух подал голос,
Заря блеснула в окошке!
Куда исчез? Ах! Стой, Ясенько!
Несчастная я!»

Так дева к любовнику льнет,
Бежит за ним, кричит, падает;
Когда, упав, возопила от боли,
Сгрудились вокруг люди толпою.

«Читайте молитвы! — кричат в простоте —
Здесь душа его быть должна,
Ясь должен быть возле своей Каруси,
Он любил ее больше жизни!»

И я это слышу, и я в это верю,
Плачу, читаю молитвы.

— «Послушай, девушка! — воскликнул сквозь шум
Старец и к люду обратился:
Доверьтесь моему глазу и стеклышку,
Ничего я не вижу вокруг.

«Духи — то выдумки черни кабацкой,
Состряпанные в невежества кухне.
Девушка вздор городит,
А толпа глумится над разумом».

— «Девушка чувствует, — отвечаю я скромно,
А чернь глубоко верует:
Чувство и вера больше говорят мне,
Чем мудреца стеклышко и глаз.

«Ты знаешь мертвую правду, неведомую люду,
Видишь мира песчинки, каждую звезд искорку;
Не знаешь правды живой, не узришь чуда!
Имей сердце и в сердце смотри!»

Адам Мицкевич

РОМАНТИКА

Перевод Марины Цветаевой

— Слушай, девушка! — Не слышит.
— Белый день сейчас. Под кленом
Узнаешь родную крышу?
Ты — одна. Кому поклоны?
Ни души живой, а манишь,
Взором нежишь, ручки тянешь?
То недвижнее гранита
Веки держит на ланитах,
То вокруг разит глазами,
Что ей снится? Что ей мнится?
Миг — и вновь свела ресницы —
То рассыпется слезами,
Тут же — смехом разразится…
— Ты ли, свет мой? Ты ли, Ясь мой?
Ах, и гроб нас не разрознил!
Тише, гость мой! Тише, Ясь мой!
Бойся мачехиных козней!
Впрочем, что нам! Впрочем — что я!
Ты давно уже под хвоей…
Ясик – умер! Ах, боюся!
Почему боюся Яся?
Светлоглазый, светлоусый
Ясь мой – в смертной белой рясе?
Боже, снегу холоднее
Руки, жегшие как пламя!
Дай, руками и губами
Обогрею, отогрею.
Верно — дрогнешь под землею?
Под землей лежишь два лета!
Положи меня с собою!
Не люблю дневного света!
В мире нет меня несчастней!
На потеху льются слёзы!
Может, вправду — только бредни?
Нет! Твоя ладонь — в ладони!
Ясь, не время! Ясь, помедли!
Глянь, — темно на небосклоне!
Боже! Голос петушиный,
Свет зари в окне… Куда ты?
Ах, оставил! Ах, покинул!
Ах, растаял без возврата!
Со всех ног за милым другом
Ринулась, — расшиблась тяжко.
Расширяющимся кругом
Встал народ вокруг бедняжки…

Говорит седой крестьянин:
— Я на диво не дивлюся.
Ясь любил свою Карусю,
Вот и встал из-под креста он!
Слившись с душами простыми,
Плачу — с ними, верю — с ними.
— Слушайте! — промолвил сухо
Старец с лысой головою. —
Вот вам стеклышко глазное, —
Никаких не видно духов!
Только в нянькиных поверьях
Мертвецы меняют место.
Эта — бредит, эти — верят,
И безумствуют совместно.
— Эта — любит, — отвечаю,
И глубоко верят — эти.
Веры глаз предпочитаю
Я любым очкам на свете.
Не суди простого люда!
Оплошал твой разум дерзкий.
Жизни истинное чудо
Познается только сердцем.



27 февраля 1941 года Цветаева записывает в тетради:

Мои оба Мицкевича — Ода к молодости и Романтика — оказались программной поэзией, и я убедила польского литературоведа передать их какому-нибудь другому переводчику, лучше знакомому с программами, теми или иными, п.ч. я́ знакома — только с поэзией. За Романтику (около 70 стр.) гонорара так и не получила — и уже не получу — раз не берут»




В книге "Избранное" 1943 года "Романтика была напечатана в переводе Татьяны Щепкиной-Куперник. Это не первый раз, когда Щепкина-Куперник "перешла дорогу" Цветаевой. В юности Цветаева пыталась перевести "Орлёнка" Ростана, но Щепкина-Куперник сделала это раньше и лучше.

"Романтика" Мицкевича существует на русском еще в нескольких переводах: Е. Благининой, Л. Мартынова, А. Ревича и др.

Еще по теме:
О "белорусских евреях" Марины Цветаевой

Tags: Е.Б. Коркина, Марина Цветаева, Мицкевич, Польша, поэзия
Subscribe

  • Марина Цветаева и Гуго Гупперт

    Гуго Гупперт ДЕВИЧЕСКАЯ МОГИЛА Никому я не открою, А тебя на свете – нет, Как сроднился я с тобою Зá семь юношеских лет. Ну и…

  • Эва Демарчик - "Имя твоё"

    Польская певица Эва Демарчик начала исполнять песни на стихи Марины Цветаевой и Осипа Мандельштама раньше, чем это сделала Алла Пугачева. В 1975…

  • Ариадна Эфрон и Ада Федерольф

    22 февраля 1949 года была арестована, а затем приговорена к пожизненной ссылке в Сибирь дочь Сергея Эфрона и Марины Цветаевой Ариадна Эфрон. Это…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments