Ellenai (e11enai) wrote,
Ellenai
e11enai

Categories:

Кирилл Хенкин рассказывает...

henkin.jpg

К 100-летию со дня рождения Кирилла Хенкина Радио "Свобода" выпустило в эфир архивную запись, относящуюся к 1993 году. С Хенкиным беседует Игорь Померанцев.

Звук: https://soundcloud.com/radio-svoboda/dsxstfqsbdog

И. ПОМЕРАНЦЕВ — 100 лет назад, в 1916 году, родился Кирилл Хенкин — писатель, журналист, обозреватель Радио "Свобода". Он вырос в Западной Европе, воевал в Испании на стороне республиканцев, в 1940 году вместе с родителями вернулся в Москву. Работал в АПН (Агенстве политических новостей), в журнале "Проблемы мира и социализма". В 1973 году эмигрировал из СССР. Работал на Радио "Свобода", писал книги. Умер в Мюнхене в 2008 году. В 1993 году в Мюнхене я предложил коллеге Кириллу Хенкину принять участие в моей передаче о влиянии левой идеологии на интеллектуалов. Он охотно согласился.

К. ХЕНКИН — О том, что была очень сильная, четкая, прокоммунистическая... просто коммунистическая ангажированность — тут спора нет. И я был членом французского комсомола, вернее — организации французских студентов-коммунистов, считал себя глубоким марксистом, ничего, конечно, в этом не понимая по-настоящему. Антифашистом я был в первую очередь, и в тот момент человеку моего возраста и моих убеждений не поехать в Испанию было психологически сложно. Я должен был туда поехать и я поехал. Это было довольно сложно, кстати. Я ринулся сначала обычным путем... было такое вербовочное бюро что ли — в доме профсоюза металлургов в Париже. Я туда пришел и сказал: вот, я такой-то, такой-то, я хочу ехать в Испанию. "А кто вы такой? Какое ваше подданство? Ага, у вас советский паспорт. До свидания. Как вы сами отлично знаете, советских граждан в Испании нет. Советский Союз в этом не участвует". Сочли меня провокатором и выпроводили за дверь. Ага, значит коммунисты меня не хотят туда пускать. Я ринулся тогда к анархистам, пошел... такой был Волин, сподвижник Махно, я не помню его настоящую еврейскую фамилию, [Всеволод Михайлович Волин, наст. фамилия Эйхенбаум] но очень милый человек, который сказал: "Я вам всё устрою". Примерно на следующий день или через день к нам прибежал наш знакомый Сергей Эфрон, муж Марины Цветаевой, и еще с порога закричал: "Кирилл сошел с ума! Зачем он связался с анархистами? Я ему всё устрою!" И устроил, действительно, мне — своими путями, потому что Эфрон был очень активным работником советской резидентуры в Париже. Не он один, а там целая была группа русских эмигрантов. "Идите опять туда же!" Я пришел туда же, к тому же человеку, с теми же документами. Он мне просто сказал: "Приходите в такой-то в день, в таком-то часу на вокзал". Но поскольку всё это устраивал Эфрон, то по приезде в Испанию, пройдя обычный путь новобранца через бригады, я потом попал уже в особые отряды, которые подчинялись НКВД — по-моему, в то время это было уже не ОГПУ, а НКВД.

И. ПОМЕРАНЦЕВ — Кирилл Викторович, ваши взгляды, ваше отношение к идеологии, к марксизму, к коммунизму, как-то изменились в Испании? Скажем, Джородж Оруэлл — правда, он был старше вас — вернулся из Испании идейно другим человеком.

К. ХЕНКИН — Я вернулся эмоционально сильно изменившимся. Долго цеплялся за основные лозунги, шаблоны марксистского поведения. Но меня шокировало поведение большинства — далеко не всех, но большинства — советских, приехавших в Испанию. Шокировали вещи, которые потом, когда я уже приехал в Союз и там жил, и понял, что за этим скрывалось, меня уже шокировали меньше. Ну, например, такие явления, как страшное стяжательство, шкурничество, хапанье вещей. Мне тогда было не понятно, что люди же, дорвавшись до Запада, должны были обеспечить не только себя и свою семью, но и всех начальников, от которых зависели их дальнейшие командировки.

И. ПОМЕРАНЦЕВ — В феврале 1941 года вы вернулись в Советский Союз... ну, условно говоря, вернулись, поскольку вас вывезли ребенком, вам было 4 года, из Петрограда. Почему вы решили вернуться?

К. ХЕНКИН — Потому что это входило, в каком-то смысле, в динамику того политического течения, к которому я внутренне тогда примыкал, от которого я еще не освободился совсем. А потом, в силу семейных обстоятельств. Наша семья вернулась, потому что на этом страшно настаивала моя мать. Есть особые какие-то психологические типы людей. Моя мать принадлежала к старой дворянской семье. В этой среде [было] очень сильное чувство вины перед, что называется, простым народом. Я наслышался от своей матери с раннего детства столько всякой ерунды о том, как мы, дворяне, мы, интеллигенция, виноваты перед русским народом. Вместо того чтобы помогать ему в его борьбе за освобождение, за новую жизнь, мы противились этому с нашими интеллигентскими штучками... И она жила вот этой мечтой вернуться на родину. Поехали, помогли...

И. ПОМЕРАНЦЕВ — И какие были ваши первые впечатления?

К. ХЕНКИН — Ну, надо сказать, что ехал я уже... то, что по-французски называется la mort dans l’âme... т. е. я как бы себя душил удавкой всё время... Но куда деться? Так сложились обстоятельства. Сели на шведский пароход где-то там в Калифорнии и поехали. 21 день по морю. Впечатления уже от Владивостока было такое чудовищное, как будто меня сунули куда-то в чулан, прикрыли пыльным мешком и лишили всякой надежды оттуда когда-нибудь выбраться. Отсюда? Никогда, никуда!..

И. ПОМЕРАНЦЕВ — А как получилось, что вы попали курсантом в школу НКВД?

К. ХЕНКИН — Как могло это не получиться?  (Смеется) Если приезжает человек, который провоевал в Испании в отрядах, подчинявшихся самому Орлову, главному резиденту НКВД в Испании, советнику правительства, которого туда ремендовал — к тому времени, правда, уже расстрелянный, но тем не менее, сотрудник НКВД — Сергей Эфрон. Человек, который знает пару-тройку каких-то языков, в частности, французский у него родной, и чтобы во время войны его так вот с ходу просто сунули куда-то там, а не взяли бы... пригодится в хозяйстве. Сначала я был в школе, потом меня прикомандировали к одному управлению, которым руководил Судоплатов, потом меня перекинули в распоряжение другого управления — Внешняя разведка... Там меня готовили, потом, очевидно, развели руками — на черта он нам нужен, выгнали.

И. ПОМЕРАНЦЕВ — А почему вас выгнали?

К. ХЕНКИН — Тут такая небольшая хитрость есть. Я хочу начать свой рассказ издалека, от ваших этих англичан [имеется в виду знаменитая Кембриджская пятерка]. Говорят, что вот, была такая ситуация, такая политическая обстановка в Англии в свое время, что из их рядов вышло несколько результативных советских разведчиков. Это, конечно, неправильная постановка вопроса. Мне дал ответ на суть этого дела один из моих бывших начальников в Москве, Лев Василевский. Я, ему говоря об одном нашем общем знакомом, приятеле по Испании, англичанине, кстати... "Хороший парень, в свое время сделал такой выбор важный, оборонные документы английские передал Москве..." Он мне: "А! Преданный, преданный... Всё это разговоры. Просто он оказался там, где он был нам нужен". Вот эти пятеро — они просто оказались там, где по давно принятому руководством советской разведки решению были нужны агенты. Потому что если бы их не взяли в оборот на корню, так сказать... они бы потом расползлись, разошлись, как бараны в поле — кто куда... один бы занялся историей искусств, второй бы ушел в дипломатию, третий бы погряз в своем гомосексуализме... А вот то что их держали годами, одной группой, потому что это тоже специфика английская — all boys, которые будут друг друга покрывать и помогать друг другу в течение всей жизни. В другой стране это бы делалось иначе. Когда человек, личность, сталкивается с государством, ему очень трудно уйти из этого капкана.

И. ПОМЕРАНЦЕВ — Кирилл Викторович, вы говорите, что вас выгнали из школы НКВД...

К. ХЕНКИН — Да!

И. ПОМЕРАНЦЕВ — Почему все-таки вас выгнали?

К. ХЕНКИН — Потому что из моего общения с Рудольфом Абелем, т. е. Вилли Фишером, который был моим преподавателем и другом, а также из разговоров с его ближайшим другом, настоящим Рудольфом Абелем, который был его другом еще с 20-х годов, я понял такую простую истину: если вы начинаете из органов слишком рваться, вас уничтожат, особенно в те годы. Значит, единственный путь — это при проявлении отчаянного рвения служить показать свою непригодность. Мне это, кажется, удалось. И в один прекрасный день, когда, в общем, ни в чем меня упрекнуть было нельзя... стало ясно — ну куда этого дурака, вообще, девать? — меня выгнали.

И. ПОМЕРАНЦЕВ — Вас пытались вербовать впоследствии?

К. ХЕНКИН — Впоследствии — конечно! Это когда же было?.. в период после "дела врачей" меня вызвали и начался разговор... Мне удалось как-то использовать тогда имевшиеся у меня в руках карты. Это было как-то так по наитию... Конечно, если подходить с позиций... ну, что ли литературно-западных... что делает достойный уважения человек, если его вызывают в органы? Он говорит: "Что?! Вы смеете мне это предлагать?! Вы с ума сошли! Я вообще сейчас подниму скандал! Я пойду жаловаться в Верховный Совет!" Ну, вы, зная советскую действительность, не будете говорить, что это имеет какое-то отношение к здравому смыслу. Значит, я сказал: "О, прекрасно! Давайте, действительно, снова работать, я готов. Когда-то меня готовили к поездке в Швейцарию. Если сейчас это очень нужно, я..." Поскольку человек был из совершенно другого управления, — ему вообще, наверное, не было положено знать, что меня готовили когда-то в Швейцарию — он уже был сбит немножко с позиции. А я начал это развивать, наоборот, со страшной силой, что вот, конечно, я давно не прыгал с парашютом, мне надо потренироваться, моя быстрота работы на ключе уже не та... Он говорит: "Нет-нет, об этом сейчас разговора нет. Но вы понимаете, сейчас ведутся всякие провокационные разговоры..."  — "Ну, знаете, тут уж я вам не помощник никак. Я же еврей. Сейчас, как вы сами понимаете, против евреев особые настроения..." — "Но вы же по паспорту русский!" — "Так каждому же не сунешь паспорт! Всё-таки фамилия недвусмысленная. Нет-нет, это нецелесообразно." Он говорит: "Ну, хорошо. Мы подумаем." Это было где-то в 1952 году.  Они еще думают...

И. ПОМЕРАНЦЕВ — Так что вы не теряете надежду?

К. ХЕНКИН — Нет, в данном случае я потерял. (Смеется)
Tags: Кирилл Хенкин, С.Я. Эфрон, Хенкины, история спецслужб, радиопередачи, чекистское
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment