Ellenai (e11enai) wrote,
Ellenai
e11enai

Лев Любимов. На чужбине

lubimov

Когда-то в детстве я с увлечением читала книги по истории искусства, автором которых был Лев Дмитриевич Любимов (1902 – 1976), а позднее тщетно пыталась разыскать книгу его мемуаров — "На чужбине".

И вот, наконец, свершилось! Книга "На чужбине" доступна в электронном виде: в формате pdf и djvu и в формате fb2.


Советская "Краткая литературная энциклопедия" 60-х годов сообщает о Л.Д. Любимове следующие сведения:

ЛЮБИМОВ, Лев Дмитриевич [р. 18.(31).VII.1902, Тула] — рус. сов. журналист, искусствовед. Род. в дворянской семье. Учился в Александровском лицее. В 1919 эмигрировал. Окончил Берлинский ун-т (1923). С 1926, живя в Париже, сотрудничал в эмигрантской печати и франц. газетах. Выпустил книги «На рубеже новой Европы» (1930) — о Польше и «Тайна Александра I» (1938) — о старце Федоре Кузьмиче. Во время войны занял антифашистскую позицию. После войны — один из руководителей «Союза сов. граждан», сотрудник газ. «Советский патриот». В 1948 вернулся в СССР. С 1951 выступает в сов. печати. Осн. работа Л. — кн. воспоминаний «На чужбине» (1957, отд. изд. 1963), в к-рой он ярко отразил судьбу рус. эмиграции, ее расслоение и разложение. Л. — автор искусствоведческих работ, историч. публикаций, переводов с рус. на франц. яз.

http://feb-web.ru/feb/kle/kle-abc/ke4/ke4-4752.htm

Заметка эта нуждается в корректировке и дополнении. В эмиграции Любимов сотрудничал в монархической газете "Возрождение", придерживался правых взглядов, был большим поклонником фашизма и лично Гитлера. Только когда гитлеровская Германия начала трещать по швам, он сделал поворот на 180 градусов и превратился в ярого сталиниста.


l_d_lubimov
Л. Д. Любимов


Мемуары "На чужбине" были впервые напечатаны в 1957 г. в журнале "Новый мир" (№№ 2 – 4), в 1963 г. вышли отдельным изданием в издательстве "Советский писатель", а затем трижды переиздавались в Ташкенте издательством "Узбекистан": в 1965, 1979 и 1990 годах.


Вот что писала по поводу этой книги Лидия Чуковская в "Записках об Анне Ахматовой":

КЛЭ находит, что Лев Дмитриевич Любимов (1902 – 1976), раскаявшийся эмигрант, покинувший Россию в 1919 году и возвратившийся в 1948-м, автор искусствоведческих работ об Эрмитаже, Русском музее и русской иконописи «ярко отразил – в своих воспоминаниях – судьбу русской эмиграции, ее расслоение и разложение». А. А., как и я, прочла в «Новом мире» мемуары Любимова и ощутила в них нечто мутное, уклончивое, недостоверное. К тому же от лиц, чьих имен она не назвала мне, от людей, вернувшихся вместе с Любимовым в Россию в 1948 году, до нее доходили слухи, что сначала Любимов был сотрудником французских газет и русской эмигрантской газеты «Возрождение»; потом, во время немецкой оккупации сотрудничал во французской прогитлеровской газете «Je suis partout», издававшейся немцами; а когда немцев из Франции выгнали, вступил в «Союз советских граждан» и сделался сотрудником газеты «Советский патриот». «О собственном разложении он умолчал. Балансирует, как на канате», – сказала А. А., когда мы вошли в ее комнату. «Что мы знаем об эмиграции? Не нашего ума это дело».


А вот воспоминания Владимира Солоухина (эссе "Чаша"):

Следующим «возвращенцем», с которым меня свела судьба, был Лев Дмитриевич Любимов, сын члена Государственного Совета. На известнейшем огромном полотне Репина, где изображен весь Государственный Совет, присутствует и Дмитрий Любимов, а теперь вот Лев Дмитриевич возвратился из Парижа, опубликовал в журнале «Новый мир» свою документальную прозу «На чужбине», стал известен в литературных кругах, и — теперь уж не помню где и как — мы познакомились. Это знакомство повлекло за собой целую цепочку знакомств и событий, которые тянутся до сих пор, хотя самого Льва Дмитриевича давно уже нет на свете. Лежать бы ему на Сент-Женевьев-де-Буа, а теперь кладбище Головинское. Но тогда, в шестидесятые годы, до этого было еще не близко.

Почему-то людей, возвратившихся из эмиграции, распределяли на жительство по другим городам. Василий Витальевич Шульгин, например, жил у нас во Владимире на Кооперативной улице, а Льву Дмитриевичу предписали Казань. Но он был еще сравнительно молод, активен, образован, не бездарен, напротив, способен как литератор, трудолюбив. И к тому же опубликовал свою книгу у Твардовского в «Новом мире». Короче говоря, он женился на москвичке, на русской темноволосой («Русь темная») красавице Екатерине Васильевне. Чистая Анна Каренина, только значительно уж постарше, чем в известном романе. Дворянка. А жила она (ютилась) в Измайлове в двухэтажном, можно сказать, бараке. Таким образом Лев Дмитриевич стал москвичом. Я его как-то раз позвал домой обедать, он решил отплатить мне тем же, вот я и оказался в том Измайлове.

У Екатерины Васильевны была дочь, студентка филологического факультета МГУ, а у Льва Дмитриевича был приятель по Парижу Александр Львович Казем-Бек. Он частенько навещал Льва Дмитриевича, и вскоре восемнадцатилетняя студентка Сильва и пятидесятилетний Александр Львович Казем-Бек поженились.

Теперь о Льве Дмитриевиче и об Александре Львовиче, о каждом по несколько слов, по отдельности.

Книга «На чужбине» помогла Любимову занять хоть и не очень громкое и высокое, но положительное и спокойное место, как говорится, в обществе.

Он даже ездил на побывку в Париж, хотя и знал, что там, в среде русской эмиграции, к его возвращению в СССР относятся не однозначно. «Я решил так, — говорил Лев Дмитриевич, — сам никому звонить и напрашиваться на встречу не буду. Но если позвонят мне — разговоров и встреч не избегать».

Тут я решил похвалиться: «Я ведь тоже бывал в Париже. Три раза по двадцать дней. Если все сложить, получается два месяца».

— Ну, мне до вас далеко… Я был в Париже всего только один раз… Правда – двадцать четыре года.

Вдруг он начал писать и издавать искусствоведческие книги о великих художниках Возрождения. Красиво изданные, с большим количеством иллюстраций, эти его книги пользовались успехом и популярностью, а Льву Дмитриевичу приносили материальное благополучие. Ведь это была не одна книга, а — серия книг.

Однажды он обратился ко мне с просьбой:

— Хочу вступить в Союз советских писателей. Дайте мне, пожалуйста, рекомендацию.

— Зачем вам? Живете вы спокойно, материально обеспечены, книги издаются. Чего вам еще?

— А почему? Я живу в Советском Союзе, среди советских писателей. Почему бы и мне не быть членом СП? Алексей Толстой был членом СП?

— Наверное, был.

— Вот и я хочу тоже.

Рекомендацию я написал, и настал день, когда в Московском отделении в приемной комиссии разбиралось заявление Л. Д. Любимова.

Здесь надо сделать отступление и рассказать, что у нас в Московском отделении Союза писателей в должности оргсекретаря был тогда Виктор Николаевич Ильин. В прошлом генерал-лейтенант, он успел «посидеть», потом ушел в отставку и стал оргсекретарем Московской писательской организации. Он принес к нам, сюда, стиль работы и методы из прежней своей организации. Завел картотеку, о каждом из нас он стремился знать все.

Впрочем, надо сказать, что человек он был неплохой, даже, пожалуй, доброжелательный, а главное, не лишенный остроумия.

Известен эпизод, когда к нему в кабинет пришла поэтесса Белла Ахмадулина. Накануне она сильно подгуляла на приеме в итальянском посольстве, ну… выпила лишнего, как это с ней часто случалось. Кажется, даже свалилась и уснула, успев надерзить кому-то из дипломатов. А сегодня она пришла на прием к Виктору Николаевичу Ильину.

Виктор Николаевич писал что-то, низко, по своему обыкновению, наклонившись очками над листом бумаги. На мгновение он взглянул на робко присевшую поэтессу и опять уткнулся в бумагу.

— Я вас слушаю…

— Я насчет поездки в Лондон…

— Должен огорчить вас (не отрываясь от бумаги), ваша поездка в Лондон не состоится.

—Это что? Из-за вчерашнего приема в итальянском посольстве?

Ильин, конечно, ничего не знал еще о вчерашнем вечере, но опять стрельнул в просительницу взглядом:

— Из-за вчерашнего приема в итальянском посольстве вы, Белла Ахатовна, не поедете в следующий раз…

Этот-то Виктор Николаевич Ильин присутствовал на собрании, когда принимали в Союз писателей Льва Дмитриевича Любимова. Никаких проблем вроде бы не было. Роман опубликован в «Новом мире». Издавался отдельной книгой, издаются и другие искусствоведческие книги, и все это на хорошем профессиональном уровне.

Ставим вопрос на голосование.

— Минуточку, — сказал Виктор Николаевич и исчез. Откуда-то из своих сейфов и картотек он принес какие-то листочки.

— Цитирую, — сказал Виктор Николаевич, — газета «Возрождение». 1941 год. Париж. «Гитлер — наше спасенье, наше солнце, Гитлер — наша надежда…» Лев Любимов.

— Ну так что, — горячился Любимов. — Да, я это писал. В свое время. Я и не скрываю, но после этого я писал многое другое…

Так-то так. Но вопрос о приеме Любимова в СП СССР после этих цитат отпал сам собой.

Потом уж я узнал, что Лев Дмитриевич не просто печатался в «Возрождении», но заведовал в этой газете отделом публицистики. Переход в СП СССР был бы слишком резок.



В заключение добавлю, что как бы не относиться к личности Любимова, его мемуары представляют собой, в любом случае, захватывающее чтение.


Искусствоведческие работы Л.Д. Любимова:

Среди сокровищ Эрмитажа. М., "Знание", 1961.

Как И.Е. Репин писал "Заседание Государственного Совета". — Журнал "Искусство", 1961, № 2.

Среди сокровищ Русского музея. — Журнал "Звезда", 1962, №№ 2–3.

Великая живопись Нидерландов. М., "Детская литература", 1963.

Небо не слишком высоко. Золотой век итальянской живописи. Очерки. М., "Детская литература", 1970;
2-е изд. — 1979.

Искусство Древнего мира. М., "Просвещение", 1971; переизд. – 1980.

Искусство Древней Руси. М., "Просвещение", 1974; переизд. – 1981, 1996.

Искусство Западной Европы. Средние века. Возрождение в Италии. М., "Просвещение", 1976; переизд. – 1982.

Дионис на пантере. Рассказ об искусстве мозаики. М., "Детская литература", 1982.

Tags: Лев Любимов, книги, русская эмиграция, русский коллаборационизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments