Ellenai (e11enai) wrote,
Ellenai
e11enai

Categories:

Художник Александр Риццони




В рассказе о Сонечке Голлидэй мне приходилось упоминать имя ее двоюродного деда — художника Александра Антоновича Риццони (1836 – 1902). К своему стыду, берясь за составление Сонечкиной биографии, я узнала об этом художнике впервые. Думаю, что и широкой публике его имя мало что говорит. А между тем, Риццони заслуживает того, чтобы рассказать о нем поподробнее. Это была яркая и интересная фигура в истории русского искусства, признанный и успешный живописец, потрясший современников своим неожиданно трагическим концом.

Александр Антонович был младшим из трех братьев Риццони. Все трое были живописцами, выпускниками Императорской Петербургской Академии художеств. О старшем брате, Павле Антоновиче, приходившемся дедом Сонечке Голлидэй, известно немного. Он считался мастером жанровой живописи, в 1848 г. его картина "Толкучий рынок" показывалась на одной выставке с работами Федотова "Сватовство майора" и "Разборчивая невеста". В 1853 г. за картину "Питейный дом" получил звание академика. К сожалению, снимков этих картин, как и других работ Павла Антоновича, мне найти не удалось. О среднем брате, Эдуарде Антоновиче, работавшем в жанре портретной живописи, известно и того меньше.

Семья Риццони имела итальянские корни. Отец трех братьев Антон Доменик Риццони родился в 1786 г. в Болонье. В молодости он вступил солдатом в армию Наполеона и во время похода в Россию в 1812 г. волею случая оказался заброшен в Ригу. Здесь он занялся ремеслом, женился и решил навсегда остаться в этом городе. Жену его звали Христина Иозефович, о ее происхождении ничего достоверно не известно. В некрологе на смерть А.А. Риццони говорилось, что мать его была немкой. В любом случае, по воспоминаниям современников, Риццони были образцовой бюргерской остзейской семьей.



Семейный портрет. Около 1860 г.
Государственная Третьяковская галерея.



Своего отца, а также двух сестер Александр Антонович запечатлел на картине "Семейный портрет". Известно, что одна из сестер Риццони, по имени Мария Антоновна, жила в Риге, вторая служила гувернанткой в Петербурге (не ее ли мы видим на картине в черном платье?).

Начальное образование Александр Риццони получил в рижском уездном училище, а рисованию учился у брата Павла, бывшего на 13 лет старше. В 1852 г. Александр пошел по стопам брата, поступив в качестве вольноприходящего ученика в Академию художеств, в класс известного художника-баталиста Б.П. Виллевальде. Но батальная живопись Александра Антоновича не влекла, он, подобно старшему брату, отдавал предпочтение сценам из народной жизни.

Картины Александра Риццони быстро завоевали успех и хорошо раскупались, что позволило художнику, еще будучи студентом Академии, путешествовать за границу за свой счет. (Ехать за казенный счет как пенсионер Академии он не мог, поскольку не имел российского гражданства.)

В период учебы Риццони завоевал несколько наград Академии: в 1857–1858 гг. две малые серебряные медали за карандашные портреты и картину "Корчма", в 1858 г. большую серебряную медаль за картину "Итальянец-шарманщик в корчме". Летом 1858 г. художник отправился в свою первую заграничную поездку в Италию и Францию, где посещал картинные галереи, изучал искусство мастеров живописи и писал этюды.

В 1860 г. его жанровая картина "Жиды-контрабандисты" завоевала малую золотую медаль, и в том же году Риццони смог совершить вторую поездку за границу, на этот раз в Испанию и Бельгию.



Жиды-контрабандисты. 1860. Холст, масло.
Государственный Русский музей



В 1862 г. Александр Риццони добился наивысшего успеха, получив большую золотую медаль за картину "Продажа с публичных торгов в Лифляндской губернии" (другое название — "Аукцион в лифляндской деревне"). Картина заслужила похвалу критика В.В. Стасова, назвавшего ее "характерной и оригинальной вещью", и была приобретена известным коллекционером К.Т. Солдатёнковым. В советское время она хранилась в музее в Минске, во время войны была вывезена немецкими оккупантами и бесследно исчезла. Сохранился только ее черно-белый снимок.



Продажа с публичных торгов в Лифляндской губернии. 1862.
(Картина утрачена.)



Успех позволил художнику, не меняя гражданства, отправиться на четыре года за границу в качестве пенсионера Академии художеств. В Париже и Риме он совершенствовал свое мастерство, посетил еще раз Испанию и Португалию и при этом регулярно отправлял в Петербург на академические выставки свои новые произведения. Так, на выставке 1864 г. демонстрировались его картины "Ответ урока", "Проповедь в синагоге" и "Оценка перстня".

Вернувшись в 1866 г. в Петербург, Риццони представил на суд Академии серию из 8 миниатюрных картин, написанных в Италии. Эти картины, изображавшие внутренние виды синагоги, римских конюшен и различных торговых лавок, получили высокую оценку и принесли художнику звание академика живописи. Картинами заинтересовался сам царь Александр II, распорядившийся выставить их в Царскосельском дворце на "Высочайшее воззрение". 25 октября 1866 г. вице-президент Академии художеств получил официальное донесение из Министерства императорского двора о том, что "Государю Императору благоугодно приобрести три картины" Александра Риццони. За свои работы художник получил 1300 рублей.

Академия продлила Риццони срок пенсионерства еще на три года. В 1868 г. на академической выставке экспонировались 11 его новых работ с изображением народных сцен и интерьеров. Одна из картин, под названием "Внутренность таверны в Риме", была приобретена Академией и ныне находится в собрании Русского музея. За эти произведения художник был удостоен звания профессора живописи.



В синагоге. 1867.
Государственная Третьяковская галерея.




Пустынник, выслушивающий урок. 1868.
Государственная Третьяковская галерея.



Профессорское звание открывало перед Риццони блестящие перспективы: он мог теперь преподавать в Академии, дослужиться до больших чинов и занять влиятельное положение в официальном мире искусства. Но Александр Антонович предпочел остаться свободным художником.

"Для искусства он пожертвовал всеми приманками мира, хотя был живой человек и сильно интересовался жизнью вообще, всем, что делается на белом свете. Но все, что отвлекало его хотя бы мимолетно от занятия любимым делом, раздражало, мучило его. Он чувствовал себя спокойно только в своей мастерской, с кистью и палитрою или с карандашом в руках", — так писал в статье "Памяти Риццони" М. Иванов, человек, близко знавший художника на протяжении многих лет.

По-видимому, именно эта поглощенность искусством помешала Александру Антоновичу завести семью и заставила всю жизнь прожить холостяком.

После окончания срока пенсионерства Риццони поселился в Риме, но связей с Россией не прекращал. Он часто навещал отца в Риге и братьев в Петербурге, приезжал в Москву к своим друзьям — коллекционерам живописи К.Т. Солдатёнкову и П.М. Третьякову. Произведения Александра Антоновича регулярно демонстрировались на академических и благотворительных выставках.

"Приехавши в Петербург для поступления в Академию Художеств, он, по собственным словам, гораздо лучше владел немецким языком, чем русским. Он должен был бы проникнуться немецкими понятиями и привычками, так сильно заметными у всех остзейцев даже и тогда, когда они долгие годы провели в Петербурге. А между тем своими чисто русскими взглядами Риццони не уступал никому из русских людей. Ревнивее, страстнее относиться ко всему русскому, убежденнее поддерживать и стоять всегда всюду за наше национальное и народное достоинство, как делал этот остзеец, было бы трудно". (М. Иванов. "Памяти Риццони").

В сюжетном отношении жанровые картины Риццони можно разделить на три части: сценки из итальянского народного быта, из жизни евреев и жизни католического духовенства. Действие картин происходит, как правило, в тщательно выписанных интерьерах таверн, торговых лавочек, кардинальских дворцов, церквей, монастырей и синагог.

По размеру картины были небольшими. Часто художник рисовал не на холсте, а на тонких деревянных дощечках или фанере. Вот одна из таких работ в руках у главного хранителя Историко-художественного музея г. Серпухова. Источник фото здесь.





Это картина "Итальянская лавочка", похищенная из музея в 1992 г. и счастливо возвращенная два года назад.



Итальянская лавочка. 1871. Серпуховский историко-художественный музей.
Изображен монах-капуцин, собирающий милостыню на монастырь.




Церковь Сант-Онофрио в Риме. Интерьер с кардиналом. 1872.
Музей Виктории и Альберта, Лондон.




В таверне. 1880. Ивановский областной художественный музей.



Совет кардиналов. 1888. Кировский художественный музей им. В.М. и А.М. Васнецовых.



Игра с кардиналом. 1889. Частное собрание.



Еврей-скрипач. 1890-е гг. Частное собрание.


Помимо жанровых картин Александр Риццони занимался и портретной живописью, отдавая предпочтение изображениям молодых итальянок. В 1889 г. его многочисленные женские портреты, выполненные в стиле так называемых "головок", демонстрировались на выставке в Петербурге, сборы от которой пошли в пользу Александровской общины сестер милосердия «Красного Креста».

"Головки" работы Риццони, происходящие из частных коллекций, нередко можно встретить на разного рода художественных аукционах.



Портрет девушки. 1870-е гг. Частное собрание.



Женский портрет. 1894.



Портрет девушки. 1898. Частное собрание.


Среди женских портретов Александра Антоновича попадаются иногда пленительные. Например вот этот, изображающий молодую женщину, чем-то похожую на актрису Ирину Алфёрову.



Женский потрет. 1880. Частное собрание.


Или такая спящая красавица.



Отдых. Приморская государственная картинная галерея. Владивосток.


Александр Риццони и его сестра Мария Антоновна были близкими друзьями семьи Павла Михайловича Третьякова. Мария Антоновна, жившая постоянно в Риге, переписывалась по-французски с Верой Николаевной Третьяковой, женой Павла Михайловича, и часто гостила у нее в Москве. По воспоминаниям дочери Третьякова Веры Павловны Зилоти, дети недолюбливали Марию Антоновну за ее чопорность, зато Александр Антонович был всеобщим любимцем.

"Александр Антонович был небольшого роста, худой, с рыжеватыми волосами, рыжей эспаньолкой, маленькими глазами и горбатым носом; был очень элегантен. Любил музыку до безумия, сам играл лишь по слуху, но свистел что угодно (...); свистел с чувством мелодию и аккомпанировал себе, подбирая аккорды самым неуклюжим образом. Любил подбирать начало фортепьянного концерта Шумана, начало сонаты Рубинштейна, его романсы и многое другое."
(В.П. Зилоти. В доме Третьякова. М., 1998, с. 74.)

Вспоминает Александра Антоновича и другая дочь Третьякова — Александра Павловна Боткина.

«Я помню его с тех пор, когда он наезжал из Рима. Он был всегда в кого-нибудь влюблен, говорил с увлечением о предмете своей любви и когда остывал, то сам удивлялся, что находил хорошего. Нас, детей, очень любил. Он превосходно насвистывал, аккомпанируя себе на фортепиано. Страдая ревматизмом, ломотой в руках или ногах, он появлялся то в напульсниках, то, прихрамывая, с палкой, жаловался на «широкко» (сирокко), который его нервировал и выводил из себя, тогда он бывал очень зол и желчен. (...)

Александр Антонович Риццони приехал в Москву к Третьяковым в 1862 году. Познакомившись с Павлом Михайловичем и получив приглашение побывать, Риццони пишет: «Благодарю Вас, Павел Михайлович, за Ваше любезное приглашение, непременно попользуюсь». И, побывав и погостив у них, он благодарит на своем курьезном языке: «Дорогой Павел Михайлович! Вперед всего скажу Вам и Вашему семейству искренняя моя благодарность за Ваши любезности право мне наконец даже совестно стало... Передайте Вашему семейству мой поклон и благодарите за меня. Сергею Мих. [брат П.М. Третьякова] отдайте дружный поклон, также кланяйтесь Вашим любезным дамам, которых по именам не знаю. Приимущественно поклон Вашей мамаше».

В начале следующего года Риццони должен ехать пенсионером Академии за границу и мечтает путешествовать вместе с Павлом Михайловичем. «Интересно знать, — пишет он, — когда Вы приедете в Петербург, чтобы с Вами встречаться и если мне даже не удасться сделать с Вами путешествие по Испании и в Африку то все-таки было бы мне очень приятно путешествовать с Вами хоть до Парижа».


А.П. Боткина. Павел Третьяков в жизни и в искусстве.



А.А. Риццони. 1890 г. Рим.


Риццони активно помогал Третьякову в собирании его коллекции живописи — информировал о новых картинах, вел переговоры о покупке. Так, в 1867 г. при его содействии Третьяковым была приобретена знаменитая картина К.Д. Флавицкого "Княжна Тараканова".

В воспоминаниях Веры Павловны Зилоти есть трогательный эпизод, свидетельствующий о безмерной преданности Александра Антоновича своей профессии:

"Павел Михайлович рассказывал, что одну осень Александр Антонович задержался в России, и наши родители выехали в Петербург с Александром Антоновичем и прямо в Рим. Приехали рано утром, пошли прямо в мастерскую Александра Антоновича (...) Когда они подошли к двери в мастерскую, Александр Антонович опустился на колени и поцеловал порог своей комнаты. Павел Михайлович закончил свой рассказ словами "И это было так хорошо!"
(В.П. Зилоти. В доме Третьякова. М., 1998, с. 74.)

Дружеские отношения связывали Александра Антоновича и с другим известным коллекционером живописи — московским купцом Козьмой Терентьевичем Солдатёнковым. После смерти Солдатёнкова в 1901 году Риццони дал большое интервью петербургской газете "Новое время", где высоко оценивал собирательскую и просветительскую деятельность покойного.



А.А. Риццони и К.Т. Солдатёнков (справа) на даче в Кунцево.


В том же 1901 г. в Петербурге состоялась последняя выставка работ Риццони, на которой художник представил 600 новых картин и около 100 рисунков. Музей Александра III приобрел несколько произведений с этой выставки — "Дворик в Сорренто", "Совещание кардиналов" и другие. Александр Антонович отказался от денег за свои работы, попросив Музей передать эти средства Академии художеств на заграничные командировки для студентов. Свой поступок он объяснил желанием возместить Академии те расходы, которые она понесла, отправляя его в свое время пенсионером за границу.

После смерти Риццони газета "Новое время" писала:

"Своим друзьям он добавлял также, что не хотел никому и ничем быть обязанным в своей жизни и в своем искусстве. "Только крайняя нужда и молодость заставили меня воспользоваться казенными деньгами в былое время, — говорил он. — И без Музея я вернул бы эти деньги Академии".

Многие ли поступили бы так, как этот на вид угрюмый, но в действительности такой отзывчивый на все доброе человек?"




Дворик в Сорренто. 1900.



Совещание кардиналов. 1900.
Государственный Русский музей.



В это время здоровье художника сильно пошатнулось, и он стал думать о возвращении в Петербург к своим родным. Но внезапно случилось событие, перечеркнувшее все его планы.

Среди молодых художников и критиков искусства у Риццони было много недоброжелателей. Его считали академическим рутинером, коммерческим живописцем, работающим на рынок. Передвижники ставили ему в вину то, что он не интересуется жизнью русского народа, не изображает сцены из русского быта. Возмущались, что Русский музей предпочел очередную женскую головку Риццони "Головке натурщицы" В.А. Серова.

В июньском номере журнала "Мир искусства" за 1901 год, в качестве отлика на интервью Риццони "Новому времени", появилась статья, направленная против художника. Автор — А.П. Нурок, укрывшийся за псевдонимом "Силэн" — высмеивал пожертвование, сделанное Александром Антоновичем Академии, а его самого объявил худшим художником современности, ретроградом, бездарным представителем академизма.

Эта статья стала страшным ударом для 65-летнего Риццони. Не выдержав травли, 29 апреля 1902 г. в Риме он покончил жизнь самоубийством.

Трагическая смерть художника произвела тяжелое впечатление на современников и вызвала множество откликов в прессе. Михаил Врубель, живописец-новатор, ниспровергатель академического канона, чувствуя свою вину перед представителем старой академической школы, набросал черновик стихотворения "На могилу Риццони":

Ты был жрецом
Могучим чистой красоты
Глаз кисть твоя ласкала...

Среди лишений добровольных
И тягостных усилий
Текла стезя твоя земная...

Се днесь, летами удрученный,
В дали туманной
Второй отчизны
Ты узнал
Рассвет идейного искусства
Молодое ликовало
С насмешкою твой труд отринув.

Но ты
(нрзб.)

Жестоко властною рукой
Ты бросил труп свой
К ногам младого поколенья

Ты этим доказал,
Что жизнь свою
Ты не влачил, узнав цинизм
(нрзб.)

Неужли, отходя в ничто
Ты не простил младому молодое?
Tags: Риццони, художники
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments